Медленно ползла небольшая змейка по скале, непрерывно замирала и оглядывалась. Видимо, это была безногая ящерица, которую называют желтопузиком. Пузико у неё было желтоватым. Погода была великолепная, солнышко уже перевалило через зенит. Вот только настроение у меня было гнусное.

Забравшись на Карадаг, я решила выйти к скалам над морем, где были очень красивые виды. Не доходя ста метров до края скалы, оступилась, подвернула ногу. Попыталась встать и тут же упала, ногу пронзила резкая боль. Зачем я потащилась одна? Просто идти со мной в скалы никто не захотел. Может группа экскурсантов пройдёт мимо? Но никто не шёл, я сидела на камне уже часа два.

Змейка уползла в щелку между камнями. Мне стало ещё тоскливее, со змеёй мне было не так одиноко. Хотелось завыть от огорчения, я помассировала подвёрнутую ногу и снова попыталась встать. И вновь упала, пронзённая болью.

Приплыли, теперь единственный способ передвижения, доступный мне – ползание по пластунски. «Диверсант, блин, подкрадывающийся к вражескому часовому», - в отчаянии думала я, отползая от камня, по которому ещё недавно ползала змейка. «Мужикам проще», - ворчала я про себя после 10 минут ползания, - «У них грудь не оттопыривается». «Ну нет, лучше я помру от голода сидя на камне, чем обдеру всё тело и истеку кровью», - решила я после 20 минут перемещения по земле, как солдат под огнём противника. Может кто-нибудь придёт и спасёт бедную девушку из рук голодной смерти. Надо только надеяться и ждать.

Прислонившись к камню спиной, начала сеанс самовнушения.

- Я вселенная, разлетающаяся медленно и плавно, я спокойна к мелким возмущениям и взрывам, происходящим во мне, я безвоздушное пространство, в котором не живут звуки и не размножаются бактерии… Зараза, нога то болит! Так, надо посмотреть внутрь себя и ужаснуться от увиденного… Нет, не то. Надо вдохнуть в себя воздух, представляя что это спасительное лекарство для моей больной ноги, представить, что эта панацея проходит по всему моему телу, вливается в больную конечность, обволакивает её изнутри, гася боль и сращивая пораненные сосудики…и лечит, лечит, лечит…

Проснулась я от того, что какой-то мужик трогал мою грудь. Оценив его физические возможности и довольно смазливую мордашку, сделала вывод – этот дотащит и не будет противно его облобызать, а может и разрешить ему что-нибудь больше, чем трогание моей груди.

- Мужик, нога жутко болит, помоги до посёлка добраться, я выполню твоё самое заветное желание - поцелую тебя в лобик, ну или ещё куда-нибудь.

- Да запросто, я тебя на руки возьму? - спросил мужик и, почему-то, воровато оглянулся.

Я кивнула и он без особых трудностей поднял меня на руки, понёс к тропинке. Но тут выскочила из-за камня тётка и заорала на мужика:

- Стоит мне отойти пописать, как этот кобель уже какую-то проститутку нашёл!

- Да у неё нога… - промямлил мужик.

- Сейчас мы проверим, что у неё за нога, - визгливо прокричала тётка и дёрнула меня за обе ноги.

Я заорала и от души обругала эту стерву матом. Она мне ответила длинной замысловатой тирадой, в которой упоминались мама, папа, все ближайшие родственники и друзья.

Через несколько минут, когда её словарный запас матерных слов истощился, она резким визгливым голосом прокричала:

- Брось её, брось немедленно!

- Она же сама не дойдёт, - оправдывался мужик, всё ещё держа меня на руках.

- Брось я сказала! - ещё визгливее заорала эта стерва.

Мужик аккуратно положил меня на землю.

- Как ты с ней живёшь, может тебе её со скалы сбросить? - мстительно проговорила я, глядя на стерву.

Тётка покраснела и ринулась ко мне, если б не мужик, который схватил её на пол пути и начал уговаривать, она меня сама бы со скалы сбросила. На её лице я прочитала свою скорую смерть. Похоже, меня спасли только что от смерти.

Сладкая парочка начала удаляться от меня, беседуя на повышенных тонах. Вскоре они скрылись за скалой. Уф, пронесло, надеюсь мой несостоявшийся спаситель не забудет сообщить о моём бедственном положении соответствующим органам. Жаль его – интересный мужчина, но тряпка, подкаблучник. Жизнь то, похоже, налаживается, часика через полтора за мной должны придти, если, конечно, по пути эта сладкая парочка вконец не разругается и визгливая стерва не сбросит со скалы своего благоверного. А она может! Вот ведь, зараза, а вдруг и правда сбросит. Обо мне то она не расскажет, зачем ей лишний свидетель. Опять что ли порелаксировать, внушить себе, что я птица и полететь к морю, а там и до посёлка недалеко.

Сидя за камнем, я услышала негромкие шаги. Не видя подходящего ко мне человека, я заволновалась. Неужто и правда стерва грохнула своего мужика и пришла за мной. Из-за камня вышел подкаблучник, у меня отлегло от сердца. Мужчинка был один, он как-то виновато на меня смотрел.

- Светка со скалы сорвалась, - тихо произнёс он.

- А ты ей помог отлететь подальше, - попыталась пошутить я, но по его внешнему виду, поняла – так и было. Надо же, исправляется на глазах, надо выручать мужчинку.

- Как думаешь – насмерть?

- Головой об камни, а там метров сорок.

- Тебе её жалко? - спросила я, посмотрев ему в глаза.

- Ну, да.. Нет… Я… не мог тебя бросить…

Упс, а мужичок то кажется влюбился, вот только трусоват он для героя-любовника. Впрочем, о чём это я, он ради меня собственную жену со скалы сбросил. Героями не рождаются, героями становятся!

- Тебя как зовут-то, спаситель?

- Виктор.

- Виктор – победитель! Меня Машей зови. Так, теперь бери меня на руки, надеюсь, не передумал меня спасать? А я по дороге подумаю, что будем говорить соответствующим органам, когда придём в посёлок.

Виктор выпрямился, как будто сбросил с себя тяжёлую ношу и улыбнулся. Подхватив меня на руки, бодро потопал по тропе. Грохнул жену и радуется, впрочем, такую грех было не грохнуть. Или она, или я, пусть и моя совесть будет спокойна.

Тропа пошла возле обрыва, по поведению Виктора, я поняла – где-то здесь.

- Покажи – где, - спаситель сразу понял о чем я говорю. Подошёл к краю обрыва и показал головой вниз. Как бы он и меня туда же не выронил, нет, держит крепко, не выпустит. Я посмотрела вниз, далеко внизу разглядела пёстрое платье стервочки, размётанные по камню пряди светлых волос и, оголённые до неприличия, ноги. Красивая, всё таки была моя соперница. Ноги и фигуру даже смерть не испортила.

- Пошли, - тихо сказала я Виктору, убедившись что он был прав – головой на камень, не только голова, там и позвоночник поломан,

- Ты бы прочитал какую-нибудь молитву, знаешь?

- Знаю, про себя по дороге прочту, - ни тени сомнения не услышала я в его голосе, исправляется мужичок.